.
 

Помощь Храму

 
 
  • Яндекс:
    41001628053168





рублей
Яндекс.Деньгами


на счет 41001775518019

Чем богаты!получить кнопку

Икона дня

   
 
 
 

 

Крещение детей

Внимание! Все, кто желает покрестить своих детей, предлагается заполнить опросный листок (будущим крестным родителям) и отправить документ на нашу электронную почту: babin71@yandex.ru

Скачать опросный листок можно здесь

Поиск по сайту

Заказ сорокоуcта

Какой сейчас год?
Email:
Тип сорокоуста:
За кого
 

Календарь

 
 

 
 

Добро пожаловать на сайт Храма в честь Казанской Иконы Божией Матери в селе Роженцово Нижегородской Митрополии Городецко-Ветлужской Епархии.
Как в старину рождество справляли

Один из главных христианских праздников — Рождество Христово — православная церковь отмечает 7 января. На Руси Рождество стали праздновать после введения христианства — в X веке. Оно приходилось на то время, когда древние славяне отмечали свой зимний многодневный праздник — коляду.

Рождеству предшествовал 40-дневный Филиппов пост. Накануне праздника все православные сочельничали. До появления на небе первой звезды нельзя было есть. Вечерняя трапеза начиналась с обрядовой каши — кутьи. Ее варили из обдирного ячменя, пшеницы, риса или другой крупы и приправляли медом, изюмом и сочивом — маковым, конопляным, миндальным или другим семянным соком, который называли молоком. В рождественский сочельник такую кашу ставили на стол, покрытый соломой, а сверху скатертью. Вынимали соломинку и гадали. Окажется длинная — родится хороший урожай льна, а короткая — будет неурожай. В этот вечер спутывали ноги столу, чтобы скот не бегал. Девушки собирались за околицей и пригоршнями бросали снег против ветра. Если снег падал звучно, это предвещало молодого красавца-жениха, если неслышно и криво — быть за глухим или стариком.

В сам день Рождества обычно пекли крупитчатые калачи, перепечи (небольшие ржаные колобки), фигурки из теста, изображающие маленьких коров, быков, овец и других животных, и посылали их в подарок родным и близким. Главными угощениями на праздничном столе были свиное мясо и рождественский гусь с яблоками.

«Настали святки. То-то радость!»

Между праздниками Рождества Христова (7 января) и Крещения Господня (19 января) отмечают святки — двенадцать святых дней, установленных православной церковью в память рождения Христа и крещения его в Иордане. Святить, то есть блюсти свято, хранить в святости двенадцать дней после Рождества церковь начала с древних времен. В эти дни запрещалось совершать таинство брака, заводить игрища, пляски, петь соблазнительные песни по улицам, наряжаться в кумирские одеяния (от слова «кумир» — изображение, изваяние языческого божества). Запрещалось также работать, особенно с наступлением темноты. Во многих местах, однако, святость этих дней нарушалась гаданиями, ряжением и другими обычаями, сохранившимися от языческого праздника коляды, воспевавшего культ природы. Колядки, как и святки, справляли в период зимнего солнцестояния. По древним воззрениям славян, это время новой жизни, обновления природы, пограничный период между старым и новым хозяйственными годами, это, наконец, поворот к лету, к теплу, которое несет плодородие и веселье. «На коляду дня прибыло на куриную ступню» — говорили в народе.

Существует версия, что слово «колядки» произошло от слова «календы», которым римляне называли начало нового года. Коляда — славянский мифологический персонаж, связанный с началом весеннего солнечного цикла, «бог торжеств и мира», по словам историка Н. М. Карамзина.

Обряды колядок были направлены на то, чтобы рос хлеб и плодился скот, чтобы в доме был достаток, в семье — счастье, но прежде всего — чтобы не прекратилась жизнь. Об этом пелось и в колядных песнях:

...А дай Бог тому,
Кто в этом дому!
Ему рожь густа,
Рожь ужиниста!
Ему с колосу осьмина,
Из зерна ему коврига,
Из полузерна — пирог.
Наделил бы вас Господь
И житьем, и бытьем,
И богатством...

Старинная поздравитеьная открытка к святкам

Колядовать начинали с рождественского сочельника. Молодежь надевала самодельные маски, бороды из льна и шутливые костюмы, состоящие из самых худых зипунов, вывороченных шерстью наружу. Обычно четверо парней несли чучело кобылы, связанное из соломы. Верхом на «кобылу» сажали мальчика-подростка, одетого в костюм горбатого старичка с предлинной бородой. Коляду, как правило, изображал ряженый в образе козла. Рядились также в коня, корову и других животных, воплощавших плодородие. Шумной веселой ватагой парни, девушки и мальчики врывались в дома, пели, плясали, предлагали погадать. Хозяевам полагалось гостей без подарков и угощения не отпускать. За что ряженые сулили им полное благополучие и счастье. Скупым, которые ничего не давали, могли пропеть и такое:

Коляда, моляда,
Уродилась коляда!
Кто подает пирога —
Тому двор живота,
Еще мелкой скотинки
Числа бы вам не знать!
А кто не дает ни копейки —
Завалим лазейки,
Кто не дает лепешки —
Завалим окошки,
Кто не дает пирога —
Сведем корову за рога,
Кто не даст хлеба —
Уведем деда,
Кто не даст ветчины —
Тем расколем чугуны!

После безуспешных попыток искоренить коляду христианская церковь включила ее в святки, противопоставив играм и обрядам коляды славление Христа, хождение со звездой и пр. В колядных песнях народ начал воспевать и Иисуса Христа, события праздников Рождества и Нового года. Духовенство подключилось к такого рода творчеству, церковники стали сочинять книжные колядки — «канты».

Так святки стали воплощением языческих и христианских верований, самым насыщенным разными обычаями, обрядами и приметами праздником. С языческих времен, например, сохранился обычай наряжаться на святки в смешные и грозные маски. По существовавшему поверью, с Рождества до Крещения активизируются все темные силы, и ряженые, изображая из себя демонов, должны отгонять злых духов. Скверну переряживания смывали в праздник Крещения святой водой.

Двенадцать святых дней закладывали основу будущего года, поэтому святки было принято проводить не только весело, но и в любви и согласии с близкими. Ходили друг к другу в гости, поздравляли с праздником.

«На святки самая строгая мать, — читаем в книге СВ. Максимова «Нечистая, неведомая и крестная сила», — не заставит дочку прясть и не будет держать за иглой в долгие зимние вечера, когда на улице льется широкой волной веселая песня парней, когда в «жировой» избе, на посиделках, заливается гармонь, а толпы девушек, робко прижимаясь друг к другу, бегают «слушать» под окнами и гадать в поле».

В «святые вечера» женщины мотали тугие клубки пряжи, чтобы уродились тугие кочаны капусты. Ткать было грешно, иначе в праздник случится несчастье. Грешно было и охотиться на святки на зверей и птиц.

Девушки обычно наряжались в чужие сарафаны и закрывали лицо платком, самые бойкие облачались в мужской костюм. Парни надевали женские платья. Так интриговали и дурачили знакомых из других деревень, когда приходили к ним в гости.

Две ночи на святках посвящались гаданиям: первая — на Васильев день (с 13 на 14 января), вторая — на Крещение (с 18 на 19 января).

Для святок характерны «очистительные» обряды: окуривание и окропление водой крестьянских построек, выбрасывание мусора, церковное освящение воды в водоемах для изгнания оттуда нечистой силы и др.

Литература

Забылин М. Русский народ. Его обычаи, обряды, предания, суеверия и поэзия. М, 1880.
Карамзин Н. М. Предания веков. Сказания, легенды, рассказы из «Истории государства Российского». М., 1987.
Костомаров Н. И.Домашняя жизнь и нравы великорусского народа. М, 1993.
Круглый год. Русский земледельческий календарь. Составитель А. Ф. Некрылова. М, 1989.
Максимов С. В. Нечистая, неведомая и крестная сила. Смоленск, 1995.
Мир русской культуры. Энциклопедический справочник. М., 1997.

 
Так начиналась наука в Якутии


Сейчас как-то не принято вспоминать, что Русская Православная Церковь в Якутском крае была проводником культуры и науки. Между тем, деятельность духовенства имела решающее значение и в создании системы народного образования. Причём упор делался на обучение местного населения. С просветительской ролью Церкви неразрывно связано и участие её пастырей в развитии российской науки, их содействие в научном изучении региона. Священники были самыми образованными людьми в улусах, и некоторые из них стали по существу одними из первых учёных. Они занимались лингвистикой, этнографией, вели естественнонаучные наблюдения, участвовали в научных экспедициях.

Так, во время работы Второй Камчатской экспедиции (1733-1743) по специальному указу Иркутского епископа Иннокентия (Неруновича) монастырям и церквям предписывалось передавать её участникам все интересующие их материалы. С середины XIX в. духовенство края, по заданию Российского географического общества, было обязано заполнять специальные анкеты, содержащие сведения о характере почв и земледелия, растительности, животных, птицах и насекомых, погоде, а также о местных обычаях и поверьях. Была внедрена практика составления специальных журналов метеорологических наблюдений.

Среди священнослужителей, внёсших значительный личный вклад в исследования Сибири и Якутии и проявивших себя на научном поприще, хочется назвать, прежде всего, архиепископа Иннокентия (Вениаминова). Его работа «Опыт грамматики алеутского языка», опубликованная в Петербурге в 1846 г., и другие труды по лингвистике алеутов и сегодня являются базовыми. Его впечатления и размышления составили два тома «Творений Иннокентия, митрополита Московского». Велика роль этого святителя и в создании якутской письменности. Именно по его благословению и непосредственной помощи другой  известный  исследователь этнографии и лингвистики народов Севера протоиерей Дмитрий Хитров (первый епископ Якутский и Вилюйский Дионисий) составил грамматику якутского языка.

Второй епископ Якутской епархии Иаков (Домский) добился возобновления работы в Якутске новой семинарии, открытия миссионерской школы при Спасском монастыре, женского епархиального училища, расширил сеть церковно-приходских школ. Он продолжил деятельность по переводу и изданию литературы на якутском языке. В начале 1886 г. трудами епископа Иакова в Якутске была открыта первая городская публичная библиотека-читальня.

Огромная роль в создании якутской письменности принадлежит протоиерею Димитриану Попову. Мало кто знает, что в основе знаменитого словаря якутского языка Э.К.Пекарского лежит многолетний труд этого священника. Он не только сам составлял проповеди на якутском языке, не только переводил и редактировал Священное Писание и духовную литературу. Всю свою долгую жизнь отец Димитриан записывал якутские слова, пословицы, сказки, а на склоне лет безвозмездно передал их ссыльному студенту Эдуарду Пекарскому и до конца жизни оказывал ему бескорыстную помощь.

Благодаря созданию и распространению якутской письменности был сохранён древний якутский эпос «Олонхо», фольклорные, исторические, этнографические сведения.

В 1894 г. епископ Якутский и Вилюйский Мелетий (Якимов) призвал местное отделение Братства Христа Спасителя заняться сбором христианских древностей, старинных предметов, в том числе для Церкви не значимых, «но имеющих историческое значение, в особенности, уясняющие историю Якутского края, верования и быта народов» и организовать в Якутском Спасском монастыре церковное древлехранилище. Он предлагал срисовывать или фотографировать памятники церковной архитектуры, местночтимые святыни, заказывать портреты священнослужителей и беречь образцы церковной живописи.

Выпускник Якутской духовной семинарии Григорий Андреевич Попов (1887 – 1942) стал одним из первых профессиональных историков Якутии, заведующим сектором истории Научно-исследовательского института языка и культуры при СНК ЯАССР.

Каждый рядовой священнослужитель Якутии был, по сути, и просветителем, и распространителем знаний, знакомя своих прихожан с достижениями научной мысли. Сегодня, в начале XXI века, нас порой удивляет повседневная жизнь земляков – без Интернета, телевидения и прочих благ цивилизации. Но только представьте, какой кладезью знаний и навыков был тогда, двести и сто лет назад, образованный человек, попавший в отдалённые местности! Переоценить значение и подвижничество якутских священнослужителей в распространении знаний и научном освоении Якутского края просто невозможно.

Чукотский миссионер Андрей Аргентов:

на службе Богу и науке

Об Андрее Ивановиче Аргентове не написано научных работ, хотя сведения о нём имеются, например, в словаре С.А.Венгерова и в энциклопедическом словаре Ф.Брокгауза и И.Ефрона. А в Национальном архиве Республики Саха (Якутия), в фондах духовных органов и учреждений Якутии отложились интересные документы, связанные с деятельностью этого незаурядного священника, миссионера, самородка-исследователя, автора значительного количества историко-этнографических, географических, статистических, метеорологических и картографических работ.

А.И.Аргентов  родился в 1816 г. в Нижегородской губернии. Его отец служил дъячком местной церкви, и семейство Аргентовых, как и другие семьи низшего звена приходского духовенства Российской Империи, едва сводило концы с концами. Именно в  родительском доме получил будущий миссионер первые основы знаний. Затем родители отвезли его в Нижний Новгород, где он поступил в уездное духовное училище, после окончания которого как один из лучших учеников был направлен в Нижегородскую духовную семинарию и в 1841 г. окончил богословский курс.


Незадолго до этого, в 1839 г., на основании ходатайства епископа Иркутского, Нерчинского и Якутского Иннокентия III, Синод издал Указ о направлении студентов, выпускников духовных семинарий, на служение в Иркутскую епархию, в которой тогда насчитывалось более 100 вакантных мест священно- и церковнослужителей. Молодые люди, получившие указание выехать в далёкую епархию, обеспечивались дорожным жалованием и средствами на проживание. По истечении семи лет службы им предоставлялось право перевода в другие епархии с гарантированной оплатой проезда всем членам семьи.

В 1840 г. через Нижний Новгород на служение в Иркутск проехал выпускник Рязанской духовной семинарии Дмитрий Хитров. Неизвестно, встречались ли тогда будущий первый епископ Якутской епархии и будущий её миссионер, но есть сведения, что проезжающие из Рязани посещали Нижегородскую духовную семинарию. Возможно, этот визит и стал причиной того, что в 1841 г. Андрей Аргентов выразил желание отправиться на служение в Иркутскую епархию, включавшую тогда Якутский край. Весной он уже прибыл в Иркутск и в мае был возведён в сан диакона с назначением в Тельминскую Богородско-Казанскую церковь, расположенную в 55 верстах от Иркутска вниз по реке Ангара. Именно в Тельминском приходе по распоряжению иркутского архиепископа Нила праздничную пасхальную службу проводил отец Дмитрий Хитров, направленный в Градо-Якутскую Преображенскую церковь. Так завязалось знакомство молодых священнослужителей, переросшее затем в многолетнюю дружбу. Отец Андрей недолго оставался в Тельме, 28 сентября того же года он был рукоположен в сан священника и назначен иереем Иретской Николаевской церкви.


Среди вакантных мест обширной Иркутской епархии в начале XIX века одно было в Нижнеколымской Спасской церкви Якутской области. Молодой священник изъявил желание поехать туда служить. «Не имею дать ясного отчёта, – писал он впоследствии, – почему мне именно понравился Нижнеколымск, из-за чего я предпочёл его другим местам, пожелав туда на службу. Может быть, меня интересовало… солнце глубокого севера, то незаходящее, то не восходимое, величественное сияние арктических небес,.. а может быть рассказы бывалых людей меня завлекали». В январе 1843 г. отец Андрей Аргентов с супругой Евдокией Ивановной и маленьким ребёнком отправился в путь. В начале февраля он прибыл в г.Якутск, где встретился со священниками Дмитрием Хитровым и Никитой Запольским. Из бесед с ними о. Андрей узнал о напутствиях, которые высказывались епископом Камчатским, Курильским и Алеутским Иннокентием (Вениаминовым) в отношении миссионерской деятельности священнослужителей. Святитель Иннокентий сам более 15 лет благовествовал на Алеутских островах, изучив шесть наречий местных племён, на о. Ситху среди колошей (тлинкитов), в отдалённейших селениях обширной Камчатской епархии, среди якутов, коряков, чукчей, тунгусов в Якутском крае и Северной Америке, а позднее в Амурском и Уссурийском краях. Он всегда подчёркивал, что необходимым условием, важнейшей задачей миссионера является изучение местных языков и наречий для того, чтобы сделать христианство более понятным и доступным северным народам.

В конце февраля – начале марта семья Аргентовых покинула Якутск и отправилась на север. Вспоминая об этой поездке, отец Андрей писал: «К  вашим услугам гостиницы – поварни, где есть библиотека своя. К услугам вашим стены и множество записей. Уголь, карандаш и резец здесь трудились. Вот на выдержку образчиков несколько: «Казак Бессонов с казною»,.. «Труп графа Головкина везём с Колымы»[i],.. «Здесь на берегу реки… Назимов и Пушкин[ii] ночевали».

1 июля путешественники достигли Нижнеколымска, находящегося на левом берегу реки Колыма, где было 43 дома, церковь, казённый и частный магазины, соляная стойка, пороховой погреб. Государственную власть здесь представлял «частный командир», осуществлявший исполнительную и судебную функции. Население было небольшим, но в дни ярмарок (апрель-март) его численность достигала нескольких сотен человек.

Несколько лет причт Нижнеколымской церкви составляли вместе с о. Андреем Аргентовым дьячок И.А.Трифонов, причетник Зиновий Заровняев и заштатный священник Александр Иванович Трифонов, отмеченный множеством наград и благодарностей Синода и епархиального начальства.

Надо сказать, что история христианского просвещения севера Якутского края начиналась с середины XVII в., когда в 1668 – 1680 гг. на реки Индигирка, Алазея и Колыма прибыл монах Якутского Спасского монастыря Макарий. В начале XVIII в. этот район посетила миссия архимандрита Мартиниана. В 40-х гг. того же столетия на Колыме миссионерскую деятельность проводил иеромонах Феофил, оставшийся из экспедиции Д.Лаптева. Тогда же служил здесь священник А.Слепцов, назначенный в Зашиверск и Колымский край в 1735 г. С 1704 г. Колымский край находился в приходе Зашиверской церкви, а в 1786 г. был открыт Нижнеколымский приход, территория которого охватывала весь Колымский округ.

С 20-х гг. XIX в.  миссионерская работа среди чукчей становится постоянной благодаря деятельности протоиерея Григория Слепцова  и его походной церкви-палатки. Затем миссионерствовать здесь продолжил священник А.Трифонов, использовавший для своих проповедей время проведения ярмарок. К началу служения в Нижнеколымске о. Андрея Аргентова в Якутской области оставалось ещё более двух тысяч чукчей-язычников, а также чукчей из Приморской области, которые кочевали в пределах Колымского округа.

Нижнеколымский приход был одним из самых больших в Иркутской епархии. Границы его простирались до 700 вёрст. Численность прихожан доходила до трёх тысяч человек, в том числе 650 русских казаков, мещан и крестьян, а также юкагиры, якуты, чукчи, тунгусы, ламуты и коряки.

В первый же год своего служения о. Андрей Аргентов совершил несколько поездок на собачьих упряжках, общая продолжительность которых составила несколько месяцев. Он крестил, венчал, отпевал умерших, исповедовал, служил молебны и Литургии на походных антиминсах. Результатом этих путешествий стало письмо миссионера архиепископу Нилу о необходимости образования отдельного причта или постройки храма среди чукотских кочевьев.

В начале 1844 г. о. Андрей совершил поездку в Анюйскую крепость на ярмарку, на которую приезжало большое количество чукчей для меновой торговли. Крепость тогда представляла собой  небольшое селение, в котором располагались несколько изб, юрт и амбаров, а также небольшая часовня, построенная в 1811 г.  отцом Григорием Слепцовым.  Именно в Анюе миссионеру удалось установить доброжелательные отношения с чукотскими эремами[iii] Ятыргиным и Амраургином, заложившими основы дальнейшей христианизации чукчей.

В июле 1844 г. о. Андрей совершил дальнюю поездку по чукотским стойбищам. В одном из них, во время миссионерской проповеди, присутствовал уважаемый среди чукчей шаман Тнъпо, который в ответ на слова священника сказал: «Вы люди русские, Бог дал вам веру русскую,.. а сам Бог на небе. Мы люди чукчи, Бог дал нам веру чукотскую… И так вы русские веруйте по-русски,.. а мы чукчи будем веровать по-чукотски». Но молодой священник сумел не только переубедить шамана, он объяснил ему основы православной веры так, что тот объявил о своём желании креститься в этот же день. Особенно упорное сопротивление в принятии христианства оказывали старики. Вероятно, отец Андрей Аргентов обладал красноречием и даром убеждения, так как сохранились письменные свидетельства о том, как ему удавалось крестить даже шаманов и шаманок, которые после беседы с ним сами просили о принятии их в христианство.

Через два года пребывания в Колымском округе миссионер мог объясняться с чукчами без переводчика, что, несомненно, облегчало его общение с местным населением.

В феврале 1846 г. Якутское духовное правление сообщило отцу Андрею резолюцию архиепископа Нила относительно строительства церкви на Чукотке. Священник нашёл и мецената – купца В.Трифонова, который на свои средства к сентябрю 1848 г. построил храм при устье Большой реки на берегу Ледовитого океана. Благодаря усилиям батюшки церковь была снабжена иконами, книгами и необходимой утварью. Архиепископ Нил в начале 1849 г. представил в Синод проект об образовании самостоятельного прихода на Чукотской земле. Синод определением от 21 июля 1849 г. разрешил образовать приход с ежегодным выделением жалования священнику и причетнику, средств на путевые расходы для объезда паствы, а также на строительство дома для проживания причта.


В 1850 г. иерей Андрей Аргентов и дьячок Заровняев переводятся на служение в Чауно-Чукотскую миссионерскую деревянную однопрестольную церковь Колымского округа. Кроме обязанностей приходского священника на отца Андрея возлагались и функции проповедника. В 1850 – 1852 гг. он составляет переписные листы на прихожан чукчей, при этом каждый год прибавлялось от 200 до 300 новокрещённых. В ноябре 1851 г. новая церковь была освящена во имя свт. Николая Чудотворца.

Служение в отдалённых приходах Иркутской губернии сопровождалось, кроме всего прочего, трудностями и материального характера. Задержки в получении жалования и средств на путевые расходы исчислялись годами, часто миссионеры и их семьи голодали, и тогда чукчи-прихожане помогали продуктами. Православные чукчи с уважением относились к духовным лицам. В 1869 г., когда Нижнеколымск посетил епископ Дионисий (Хитров), они предоставили в его распоряжение оленей. Отец Андрей Аргентов отмечал, что под влиянием христианства постепенно стали исчезать некоторые чукотские обычаи, например, самоубийство стариков, многожёнство, кровная месть: «Сами чукчи смотрят на эти обычаи как на остаток язычества, достойный  порицания».

Прожив в Чауне более года, миссионер пришёл к убеждению, что место, выбранное им для церкви, не совсем удачное. Сменивший его священник Пётр Суворов счёл удобным оставаться в Нижнеколымске. Усилиями чукотского эрема А.Амвраургина на Эломбале была построена вторая Чукотская церковь, ставшая в 1874 г. Эломбальским миссионерским станом Чукотской миссии.

В 1852 г. отцу Андрею было объявлено благословение Синода, а в 1853 г. он был награждён наперстным крестом. Прослужив на Колыме около 15 лет, священник подал прошение о переводе его в другой приход в связи с болезнью жены и тем обстоятельством, что дети достигли школьного возраста. В 1857 г. он получил перевод в Олёкминский Спасский собор, но летом 1858 г. переехал с семьёй в Иркутск, где был определён в Градо-Иркутскую Сретенскую церковь. Узнав о прибытии известного миссионера Аргентова, сам генерал-губернатор Восточной Сибири граф Н.Н.Муравьёв-Амурский выразил желание встретиться с ним.

В 1860 г. на основании личного прошения о. Андрей Аргентов был переведён во Владимирскую церковь. Тогда же он обратился к иркутскому епископу Парфению с инициативой создания в Иркутской епархии «Братства взаимовспоможения местного духовенства». Епископ назначил особую комиссию для рассмотрения предложения священника, которая разработала положение Братства и опубликовала его в «Иркутских епархиальных ведомостях». 1 апреля 1860 г. на собрании городского духовенства г. Иркутска было избрано Правление Братства, в состав которого вошёл и Аргентов. Одной из основных задач братства была выдача пособий малообеспеченным церковно- и священнослужителям.

В 1860 г. отец Андрей по собственному желанию был переведён в Одигитриевский собор г. Верхнеудинска, где служил до 1875 г. Затем был назначен иереем в с. Богородское Горбатовского уезда Нижегородской губернии. В 1889 г. священник-миссионер выходит за штат и возвращается в Верхнеудинск, где жили пятеро его детей и внуки. Умер он 9 мая 1896 г. в возрасте 80-ти лет и был погребён на кладбище Троицкой кладбищенской церкви. На его могиле была сделана надпись: «Блажен чистый сердцем, яко ты Бога узряти».

Служение священника Андрея Аргентова на севере Якутии оказало большую пользу развивающейся сибирской науке. С 1849 г. по просьбе архиепископа Нила он вёл наблюдения метеорологических условий Чаунской губы. В начале 1850 г., ещё до организации в Иркутске первого за Уралом научного учреждения – Сибирского отдела Императорского Русского географического Общества (СОРГО), всем священнослужителям Иркутской епархии были разосланы приглашения к участию в его работе. С 1853 г. миссионерская и священническая деятельность о. Андрея была тесно связана с научно-исследовательской работой.

Длительные занятия по изучению края привели миссионера в СОРГО – он посещал заседания, публиковал научные статьи и популярные очерки, выступал с докладами, вёл переписку с его членами. Впервые сибирские учёные познакомились с исследованиями о. Андрея ещё в начале 1853 г., когда на общем собрании СОРГО были зачитаны «Выписки из путевого журнала миссионера священника Аргентова, ведённого им в 1853 г. во время поездки по Чукотской земле» и было решено избрать его членом-сотрудником  Общества.

24 октября 1854 г. на одном из заседаний СОРГО слушается доклад о. Андрея «Описание Николаевского Чаунского прихода, находящегося на берегах Ледовитого моря». Одноимённую статью миссионер передаёт в Совет Общества в Санкт-Петербург и в феврале 1856 г. на общем заседании СОРГО было «прочитано в подлиннике изъявление признательности Сибирскому Отделу от Совета Императорского Русского Географического Общества за доставление в оное рукописи священника Аргентова».

В 1854 – 1855 гг. он передаёт в дар музею Общества рог ископаемого носорога, а 25 октября 1854 г. ему был вручен диплом на звание члена-сотрудника СОРГО. В апреле 1857 г. вице-председатель Общества М.Н.Муравьёв зачитал на заседании благодарность Отделу за доставленные рукописи, в том числе и записки миссионера Аргентова. В 1858 г. в «Записках» СОРГО были помещены его ранние работы «Статистические сведения о прихожанах Спасской церкви в Нижнеколымске, относящиеся к 1855 г. и составленные до народной переписи» и «Статистические сведения о Нижнеколымске 5 – 20 января 1850 г.» Одна из значительных работ о. Андрея – словарь-разговорник чукотского языка с приложением описания его фонетических особенностей – была в 1879 г. удостоена серебряной медали Общества.

В это же время священник успешно сотрудничает с другими научными учреждениями. В 1860 г. он был избран действительным членом Комиссии по акклиматизации животных и растений Московского Императорского общества сельского хозяйства и в 1861 г. награждён бронзовой медалью Общества.

Во время служения в Верхнеудинске о. Андрей Аргентов занимался вопросами русско-монгольских отношений и составлял летопись города. В Нижнем Новгороде в 1886 г. вышла его книга «Путевые записки. Восточная Сибирь».

Изучение жизнедеятельности священника А.И.Аргентова даёт возможность составить впечатление о человеке, посвятившем свою жизнь служению Богу и людям как на пастырском и миссионерском, так и на научном поприщах. Благодаря таким личностям далёкий Якутский край был вовлечён в христианскую культуру и просвещение.

Инна ЮРГАНОВА,

кандидат исторических наук

 
<< Начало < Предыдущая 81 82 Следующая > Последняя >>

Страница 81 из 82

Общецерковные новости

Экскурсия по храму

Наша жизнь